Иракский экономист Набиль эль-Марсуми заявил, что после спора с парламентом по вопросам численности персонала и данных о зарплатах он уходит из медийной сферы. Марсуми отметил, что теперь предпочитает молчать и отступить.
Экономист подчеркнул, что официальные документы в итоге показывают правду, однако защита этих данных требует личной жертвы. Он также отметил, что напряжённость с парламентом полностью не разрешена, и пока власти сохраняют сдерживающую силу, подобные ситуации могут повториться.
Спор о зарплатах и численности персонала
В центре спора оказалось заявление Марсуми о том, что в парламенте работает около 12 500 сотрудников, получающих в среднем 3,5 миллиона иракских динаров в месяц, что примерно равно 2250 долларам. Он утверждал, что эта сумма превышает среднюю зарплату государственного служащего более чем в 12 раз.
Парламент же посчитал эти данные неверными и заявил, что численность персонала составляет менее четверти от указанного числа. Законодательный орган отверг обвинения, заявив, что выплаты зарплат и компенсаций осуществляются в соответствии с государственными законами и нормативами.
Финансовые данные, представленные экономистом
В ответ Марсуми опубликовал официальные данные, которые, по его словам, принадлежат Министерству финансов. Согласно этим данным, в 2025 году общие выплаты сотрудникам достигли 551,2 миллиарда иракских динаров, что примерно равно 353,9 миллионам долларов.
Экономист также сообщил, что в парламенте работает 2216 сотрудников, в Национальной комиссии по подотчетности и справедливости — 1051, в Комиссии по имущественным претензиям — 937, в Счётной палате — 3984, в Федеральной комиссии по целостности — 2864 и в Совете федеральной государственной службы — 144 сотрудника.
Политические и административные последствия спора
Сообщается, что парламент пригрозил Марсуми юридическими мерами за распространение «неверной информации». Этот спор вновь привлёк внимание к вопросам прозрачности в структуре персонала государственных учреждений Ирака и высоких зарплатах.
Заявление Марсуми также подняло вопрос о том, как интерпретируются данные о государственном бюджете и с какими видами давления сталкиваются те, кто публикует такую информацию для общественности.